Глава 27

*

Аватар пользователя divcot

Глава 27
Десять дней

Утром свидание с Гришей я отменила смс-кой, не дожидаясь, пока он начнет мне названивать. За то время, пока я строчила текст, в комнате успел появиться Бобик, который снова принялся грызть мои тапки.
- Бобик, ты сегодня не нужен, можешь идти, - сказала я ему, допечатывая сообщение.
- Р-р-р, - ответил Бобик, морща нос, сквозь тапок, выплюнул его и поинтересовался уже членораздельно:
- Зачем ты мне все время говоришь приходить, если тебе не нравится эта сущность?
- Нравится, раз лампочка горит, - скороговоркой пояснила я, подтягивая к себе косметичку. – Иди-иди, мне надо накрасить глаза, я иду лечить зубы…
Бобик встал и направился к противоположной стене, по дороге огрызаясь и ворча:
- Что это такое… Скучно! Палку не бросают, тапочки не дают, все «молчи» и «уходи», а самой ни я, ни эта сущность не нужны…
- Бобичек, не обижайся! – спохватившись, крикнула я собачище. – Если хочешь, приходи вечером просто так, я тебе побросаю палку.
- Так-то лучше, - согласился Бобик и исчез. Тапок упал на пол. Я посмотрела на пустое место, оставшееся от собаки, не без претензии. Что они мне все указывают?! По их логике, я должна теперь молиться на этого Григория, если он освятил меня своим вниманием? Я что, уродина какая-то, чтобы в парня мертвой хваткой вцепляться? Встречусь, когда смогу… Тут мой возмущенный внутренний монолог с разгону остановила мысль-вопрос насчет того, кто такие «они все» - кроме Бобика и меня самой мне, кажется, никто Григория не навязывал… Если честно, былого восхищения и трепета, как тогда, когда я смотрела на него через окно, уже и в помине не было, хотя я сама не понимала, почему… Господи! А если моя лампочка погаснет?! Сущностей там кондрашка хватит! Нет-нет-нет, надо срочно любить его обратно!
Заглянувшая мама застала меня в не очень подходящий момент: схватив себя саму за виски, я трясла головой и бормотала: «срочно люби! Срочно люби!»
- Так уж срочно не надо, ты еще не старушка, - с юмором заметила мама. – Срочно тебе к зубному, и еще купи на обратной дороге хлеба в дом, пожалуйста.
Мама договорила и закрыла дверь, но мне было не до хлеба и даже не до зубов. Придушенным от ужаса голосом я сказала потолку:
- Толя! Мне надо в комнату с лампочками, перенеси меня…
Анатолий, так сам и не появившись, исполнил мою просьбу: вокруг потемнело, засветился привычный узор из желтых огоньков на «карусели». Теперь они почти все горели, осталось совсем немного, а тут я им подпакощу… Я отыскала глазами свою лампочку и заморгала.
Лампочка ровно горела, показывая устойчивый резонанс. У меня возникло ощущение, что я сошла с ума и не понимаю саму себя. Я уныло позвала:
- Саша!..
- Ну, чего, - вдруг ответили мне из темноты.
- Ой! – обрадовалась я. – Привет! Тебе лучше? Ты не знаешь, почему моя лампочка горит?!
- Потому что, наверное, резонанс, - хмыкнула сущность.
- А с кем?!
- С кем надо, - то ли поиздевался, то ли успокоил меня он. Я поняла, что ничего в этом смысле от него не добьюсь, тем более, что он и раньше не понимал, с кем это я резонирую, и перевела разговор на другую тему:
- А сущность Валерия к тебе часто приходит? Она кто такая?
Александр ничего не ответил. Я решила, что он не понимает, о чем речь, и уточнила описание:
- Ну, сущность Валерия… Такая, в детском комбинезончике, с кустистыми бровями и малюсенькими глазками, страшненькая…
- На себя посмотри! – вдруг хрипло и грубо ответили мне. Я опешила, потеряв дар речи, и в тишине раздался знакомый смех, и голос Валерии сказал из темноты:
- Да ладно, не трогай ты ее, она ничего не понимает.
Саша в ответ что-то проворчал, а сущность Валерия, темным силуэтом появившись на фоне горящей карусели, медленно подошла ко мне. Когда на нее упал свет, я опешила еще разок.
Сущность очень сильно изменилась с нашей последней встречи. Глаза увеличились раза в два, брови из кустистых стали просто густыми, а детсадовский комбинезончик сменился на обычные джинсы и голубую рубашку с подвернутыми рукавами. Стрижка карэ осталась при ней, но была как-то так зачесана, что смотрелась не по-малышовому.
- Ты как так изменилась?! – поразилась я. – Ты что за сущность такая?!
- А, поймешь скоро сама, чего я буду разоряться, - Валерия пренебрежительно махнула рукой, уперла ее в бок и кивнула мне:
- Ну чего, опять проблемы у вас, что ли?
- Да, у нас парочка попалась – хоть святых выноси, - приуныла я, вспомнив Майю и Петю. – Давай я тебе расскажу, может быть, ты что-то придумаешь…
- Да ты чего, у меня уйма дел! – Валерия затрясла головой. – И вы давайте быстрее.
- Еще быстрее?!
- Еще. Я тут так прикинула: следующая трещина появится дней через десять. И я тебе скажу, это будут кранты. Так просто уже не отделаемся…
- Д-дней через д-десять?! – переспросила я, чувствуя, как у меня застучали недоремонтированные зубы. Валерия подтвердила без лишних эмоций:
- Угу. Так что не телитесь там, а то не успеем.
- Но… Ты-то откуда знаешь?! Ты кто, ты эта, что ли…
- Предсказывающая сущность, - докончила Валерия. – Ну да. Иди-ка ты, делом займись, мне тут лазейки во времени искать надо, может, немного еще оттянем… Перенести тебя к твоему зубнику? Давай.
В глазах у меня вспыхнул белый свет, я зажмурилась, с трудом проморгалась и обнаружила, что стою в кабинете у «своего зубника», который мирно распечатывает перед креслом пакетик с инструментами. Увидев меня, он в первый момент дернулся от неожиданности, но довольно быстро пришел в себя и сказал почти с прямой улыбкой:
- Аля, привет. Тебя Толя перенес?
- Нет, - машинально ответила я, обошла его и полезла на кресло.
- А кто? – удивился Сергей. – Какая-то другая сущность? Какая…
- Да, - сказала я и закрыла глаза, потому что в них вдруг накопилось по литру слез в каждом. Спокойные слова Валерии про десять дней набатом звучали в моей голове, мешая думать и говорить членораздельно. Сергей, вроде бы, еще что-то спрашивал, но я, не слушая его, хотела было открыть рот. Рот приоткрылся совсем чуть-чуть, после чего искривился, челюсти заело, и я зажмурилась, громко всхлипывая и судорожно цепляясь за подлокотники. Врач, судя по движению воздуха, резко подскочил ко мне, наклонился и, пытаясь оторвать меня от кресла, принялся допытываться, в чем дело, вначале паническим, потом озабоченным, а потом уже сердитым голосом. Я уныло продолжала рыдать, сама желая остановиться, но слова из меня не выдавливались. Сергей отцепился от меня и принялся быстро рыться в чем-то шуршащем, роняя что-то звенящее и вполголоса ругаясь хорошими словами типа «да что же это такое, в самом деле». Я навострила было уши, потом вспомнила про конец света и собралась продолжить рыдать, но вдруг раздался тихий пшик, и прямо мне в нос ударила струя какой-то невыразимо вонючей гадости. Рыдания как ножом отрезало. Широко раскрыв рот, я принялась отчихиваться, видя слезящимися глазами, как Сергей стоит напротив с какой-то толстой резиновой грушей.
- Это что такое?! – выдохнула я, обретя возможность говорить. – Это что за дрянь?!
- А, да ничего страшного, она же не вредная, - вдруг пошел оправдываться врач. – Это для дезинфекции при прочистке каналов, такой эфирный раствор, на основе… В общем, неважно. Просто я искал нашатырь, но под рукой его не оказалось, а я помню по реакции пациентов, что это тоже эффективно…
- Эффективно, - согласно чихнула я, и, не таясь, посмотрела на него красным и мокрым взглядом. Он тоже серьезно на меня посмотрел и вполголоса спросил:
- Ну а что случилось?
- Пока ничего. Предсказывающая сущность сказала мне, что через десять дней будет вторая трещина. А после нее, видимо, ничего не будет, - я замолчала. Врач несколько раз попытался, не глядя, положить на место грушу со своей гадостью, но она все время укатывалась и в конце концов скатилась на пол, пропрыгав по нему, как мячик.
- Десять дней? – переспросил Сергей, глядя на меня, и в его лице я увидела скорее грусть, чем панику. Я кивнула. Он взял меня за плечи, потом отпустил, со звоном отгреб инструменты, оперся на столик одной рукой, чуть не потерял от этого равновесие, потому что столик поехал в сторону, выпрямился и вдруг сказал:
- Надо остальным сообщить… Ольге, Миле… Анатолию. Чтобы мы могли уложиться в сроки.
- Я думаю, сущности и без нас скоро будут все в курсе… А разве в сроки можно уложиться?
- Не можно, а нужно, - поправил меня Сергей. – Нужно - значит уложимся. Осталось ведь не так много лампочек.
- А толку-то? Думаешь, Майя и Петя проникнутся, если мы им про десять дней расскажем? Ха-ха,- я полуусмехнулась, полукашлянула. – Они только еще сильнее ссориться начнут, спорим на что хочешь! Чтобы успеть до конца света побольше своих дурацких спектаклей сыграть!
Сергей вдруг глянул на меня оживленно расширившимися серыми глазами: потрясение слетело с его лица, уступив место какой-то конструктивной мысли, но начал он довольно нерешительно:
- …А ведь правда, Аля… Я, уже когда читал все эти книги и смотрел на Майю и Петра, об этом думал, но не мог сформулировать…
- Чего?
Врач подтянул к себе ногой маленькую мягкую табуреточку и, усевшись напротив меня, оживленно заговорил мне в лицо:
- Они живут вдвоем, но на самом деле… Как бы и не вдвоем. Они все время ждут, что придет кто-то третий. Ну, который, видимо, исправит все их проблемы и непонимания. А пока он, этот третий, не пришел, им кажется, что он… смотрит на них. И они не столько друг для друга говорят, сколько для него. Как ты правильно сказала, они все время дают спектакль!
- А действительно! – я восхищенно на него посмотрела. – Молодец ты, гораздо лучше своей сущности, которая, между прочим, мне сегодня нагрубила… Только что делать будем?
- Можно наметить небольшой план, - Сергей поднялся, подошел ко мне и потянулся к бормашине. – Я тебе расскажу, пока будем делать зубы…
- Какие зубы?! – офонарела я. – Десять дней осталось, какая разница, со здоровыми или больными зубами исчезать!
Сергей взял меня за подбородок и, повернув мою голову, направил ее к свету.
- Не переживай… заранее, - сказал он почти спокойно. – Лучше стараться не исчезнуть. А зубы всегда пригодятся.